Правдивые новости России,
Украины, Беларуси и мира

Главная
В России В мире Украина Политика Аналитика Видео Война на Украине Карикатуры

Социально не одобряемое убийство

Основную проблему представляет собой социальный аспект абортов. Но он как раз совершенно не связан с вопросом об убийстве человека на эмбриональной стадии. Он связан с социальной неприемлемостью еще не рожденного ребенка.

Об отношении Церкви к абортам прежде всего необходимо сказать, что оно не меняется с самого Ее земного начала и до самого Ее земного конца.

Всегда и везде, где бы она ни была, истинная Церковь будет руководствоваться учением, выраженным, к примеру, в древнейшем после Нового Завета раннехристианском памятнике «Дидахе. Учение Двенадцати апостолов»:

«Не убивай, не прелюбодействуй, не развращай детей, не предавайся блуду, не воруй, не занимайся волхвованием; не составляй яда, не умерщвляй младенца во чреве и по рождению не убивай его».

И, конечно, любой патриарх, который стал бы поддерживать или проповедовать какое-либо иное учение, был бы анафемой и лжепатриархом.

Поэтому вопрос о том, почему святейший патриарх Кирилл поддержал противоабортную петицию и сам поставил подпись под ней, совершенно бессмыслен. Потому что он христианин, и епископ христиан этого города, и патриарх этих северных стран.

Это вполне исчерпывающее и понятное объяснение того, что иначе он поступить не мог.

Церковь всегда была и всегда будет против абортов. «Православная церковь», которая «не против» абортов, — не православная и не Церковь.

Столь же нелеп вопрос «Почему это Церковь вмешивается в мирские дела? Почему пытается навязать свою волю женщинам? Вот у себя на исповеди пусть учат чему угодно, а в вопросы медицинского страхования не лезут».

Нашим воинствующим антиклерикалам пора понять, что у каждого лица или объединенной в общественный союз группы лиц есть право судить обо всех общественных вопросах и высказывать свое мнение.

Мало того, у этих лиц и групп есть полное право требовать изменить общественные установления в соответствии со своим чувством справедливости и правды.

И общество действительно под влиянием таких людей менялось. Иногда — в лучшую сторону, в сторону большей гуманности и уважения к человеческой жизни и достоинству.

Например, в свое время были нормой пытки, или рабовладение, или смертная казнь. Разумеется, противники этих вещей не ограничивались тем, что сами никого не пытали или не покупали рабов, а добивались их полного запрета.

Один в раз в стране под названием США дело дошло даже до гражданской войны, поводом к которой послужило как раз опасение запрета рабовладения. Рабовладение было запрещено и признано аморальным.

С абортами вышла обратная история. Убивать младенцев во чреве в какой-то момент разрешили, поставив свободу матери выше гуманности и отказав человеку в его эмбриональной форме в какой-либо защите права на жизнь.

И те, кто этого не принимает, так же вправе требовать изменения законов, как имели право противники рабства или пыток.

В обществе, где то и дело натыкаешься на защитников прав собачек, морских свинок и даже комаров, в высшей степени странно было бы, если бы не существовало мощного правозащитного движения, опекающего людей в период от момента зачатия до момента родов.

И, разумеется, их мнение не всех устраивает и многих раздражает, как некогда многих южан не устраивала деятельность аболиционистов.

В теории вполне можно представить себе попытку отделения «Конфедерации Стрелки и Бара «Камчатка» от РФ и гражданскую войну между сторонниками и противниками абортов, но будем надеяться, что до этого дело не дойдет.

Движение Pro Life широко распространено во всем мире и исходит из достаточно очевидного аргумента, что жизнь человека зарождается в момент зачатия и рождение не составляет какого-то существенного рубежа в развитии этого существа, стоя в одном ряду с прорезанием зубов, отнятием от груди, обретением способности говорить и т. д.

Человек в утробе не является принципиально менее человеком, нежели человек в колыбели или человек в детском садике. Соответственно, насильственное лишение его жизни, каковым является аборт, является убийством.

Оппоненты этой позиции, сторонники Pro Choice, могут привести в поддержку своей точки зрения яркие социальные аргументы из области прав женщин, социального здоровья, свободы выбора, однако именно в вопросе прав эмбриона их позиция откровенно слаба.

Им приходится выдумывать несуществующие биологические границы между рожденным и нерожденным человеком, постулировать тезис, что эмбрион является неотъемлемой частью женского тела и, соответственно, мать вправе им свободно распоряжаться.

Парадокс состоит в том, что обычно сторонники Pro Choice одновременно позитивно относятся к таким феноменам, как экстракорпоральное оплодотворение, суррогатное материнство и т. д. Однако именно эти биотехнологии опровергают тезис о ребенке как неотъемлемой части материнского тела.

Очевидно, что эмбрион мог бы существовать и вне женского тела или пересаженным в другое тело, если бы были созданы соответствующие биологические условия. Таким образом, «эмбриологические» аргументы в защиту абортов теряют свою силу.

Ребенок с момента зачатия является таким же ограниченно жизнеспособным существом, каковым является и долгое время после рождения, когда его право на жизнь уже несомненно.

Конфликт Pro Life и Pro Choice в его биологическом аспекте, таким образом, мог бы быть вполне корректно решен, если бы современные биотехнологии развились до степени, когда вместо аборта, то есть убийства, медики могли бы извлекать живой эмбрион и перемещать его в тело донора или искусственную среду, где бы он достигал жизнеспособности.

Это, конечно, не сняло бы никаких моральных проблем, связанных с абортом, как и с оставлением детей после рождения, но сняло бы хотя бы этическую и криминальную проблему детоубийства.

Если бы сторонники Pro Choice вложили потраченные на свою пропаганду миллионы и миллионы долларов в финансирование развития биотехнологий, связанных с сохранением жизни эмбриона, то их деятельность увенчалась бы блистательным успехом.

А так их варварская позиция становится все менее защитима, как некогда за границы морали постепенно уходили пытки, рабство, телесные наказания.

Безусловно, на пути человечества к гуманизации именно деятельность сторонников Pro Life является обращенной в будущее, где убийству беззащитных людей нет и не может быть места.

Мы ведь должны понимать, что мнимая легкость аборта связана именно с абсолютной беззащитностью убиваемого.

Представим себе, что в результате эволюции (или по воле разгневанного Творца) эмбрионы наделены правом на самооборону — при покушении на убийство эмбрион выпускает в организм женщины сильный токсин, который с высокой вероятностью может ее убить. Полагаю, что количество желающих совершить аборт при этом условии устремилось бы в область бесконечно малых.

Конечно, основную проблему аборты представляют собой не в области биологии и эмбриологии, где все, в общем-то, вполне однозначно: аборт — это убийство живого существа, и в таком качестве не совместим ни с религией (по крайней мере, христианской), ни с гуманизмом.

Никакой проблемы нет и в сфере абортов по медицинским показаниям — если плод угрожает жизни матери, то, как правило, это означает и его гибель, то есть никакой моральной проблемы тут нет.

Если же есть выбор — жизнь матери или ребенка, то врачи со всей ответственностью должны предоставить матери или семье возможность сделать этот выбор, предупредив о последствиях и не «продавливая» ни одно из решений.

Основную проблему представляет собой социальный аспект абортов. Но он как раз совершенно не связан с вопросом об убийстве человека на эмбриональной стадии. Он связан с социальной неприемлемостью по тем или иным причинам выхода его из этой эмбриональной стадии.

Поэтому далее мы будем говорить не о «проблеме абортов» — никакой «проблемы абортов» нет, поскольку людей убивать нельзя.

Слово abortus вообще обозначает «выкидыш», то есть относится к патологическому прерыванию беременности самим организмом. И, по совести сказать, каждый, кто терял своих желанных детей в результате такой трагедии, сочтет применение этого же термина к расчетливому хирургическому убийству откровенным кощунством.

Мы будем говорить о проблеме социально нежелательных детей.

Существует масса причин, по которым родители не хотят воспитывать своих детей.

У них отсутствуют материальные и финансовые условия для этого.

Связь, в результате которой родился ребенок, была неофициальной (адюльтер, легкие отношения) и в итоге распалась.

Ребенок появился в результате нежелательного контакта — изнасилования или случайной и не вполне добровольной и осознанной связи.

Один из родителей, чаще всего — отец, не хочет материально-имущественных последствий от этой связи и потому настаивает на аборте, чтобы «сэкономить» на алиментах.

Наконец, вполне может иметь место (и все более распространен сегодня) мотив гедонистического нежелания иметь ребенка, тратить на него время, силы и нервы, при тех или иных «проколах» в контрацепции.

Полноценная социальная реабилитация фигуры отца, в значительной степени разрушенной еще советской волной социальной феминизации, а нынешним феминизмом и вовсе втоптанной в грязь, — это еще одна принципиальная «антиабортная» мера.

Ведь страх женщины остаться один на один со всеми трудностями воспитания ребенка — одна из ведущих причин социальной нежелательности детей.

Итак, во-первых, социальная и психологическая поддержка, во-вторых, отказ от аморального ханжества, и в-третьих — реставрация полноценного отцовства: вот три кита, с помощью которых можно практически полностью извести проблему социальной нежелательности детей.

А за вычетом ее и дискриминации эмбрионов у «защитников абортов» остается в руках лишь очень слабый козырь в виде «Казуса Кукоцкого» — мол, подпольные аборты все равно будут, поэтому лучше пусть они проходят под медицинским контролем в стерильной обстановке.

Напомню, что сталинский запрет абортов был не только разумной демографической мерой, но и включал элемент весьма изощренного социалистического людоедства.

Он сопровождался введением ханжеского законодательства, лишавшего внебрачных детей вообще всяких прав на связь с отцом. Такого не было даже в Древнем Риме.

Таким образом, сталинская система не сужала, а расширяла поле социальной нежелательности детей. «Внебрачные» были в ней плохо поддающимися планированию единицами, поэтому система подталкивала матерей сперва к нелегальным, а потом и к легальным абортам.

В обществе, где проблема социальной нежелательности систематически и последовательно решается, трудно будет ожидать массового паломничества в абортарии.

Фактически оно станет уделом тех, кто руководствуется в своем решении «гедонистической» мотивацией: «Не хочу терять девять месяцев, лучше пойду убью». Но в этом случае заботиться о легальности и гигиене совершенно нелепо.

Это все равно как если кто-то решит убить родителей, а мы вместо услуг киллера будем предлагать ему для решения проблемы врача и полицейского.

Задача общества в том, чтобы отстроить такую систему, при которой у женщин не будет других мотиваций для убийства своих детей, кроме откровенно маргинальных.

А уж борьба за легализацию этих убийств «по соображениям гигиены» ничуть не более осмысленна, чем борьба за легализацию по тем же соображениям приема тяжелых наркотиков.

ХОЛМОГОРОВ Егор

Подпишитесь на нас Вконтакте, Google plus, Одноклассники

554

Похожие новости
07 декабря 2016, 13:39
07 декабря 2016, 05:54
06 декабря 2016, 22:39
07 декабря 2016, 05:54
07 декабря 2016, 17:09
07 декабря 2016, 17:24

Новости партнеров
 
Loading...
 

Новости партнеров
 

Новости партнеров

Комментарии
 

Популярные новости
02 декабря 2016, 21:09
05 декабря 2016, 03:09
04 декабря 2016, 09:54
05 декабря 2016, 08:54
02 декабря 2016, 09:08
02 декабря 2016, 12:40
06 декабря 2016, 22:48