Правдивые новости России,
Украины, Беларуси и мира

Главная
В России В мире Украина Политика Аналитика Видео Война на Украине Карикатуры

Август 1991-го был вывихом, а не надломом русской истории

25 лет назад был убит Советский Союз — события 19—22 августа 1991 года лишили власти все руководство страны. То, что называли путчем, на самом деле было переворотом — отстранением тех людей, которые были против ликвидации СССР. Спустя четверть века надо называть вещи своими именами.

Наша страна распадалась дважды за последние сто лет, и хотя формально СССР был ликвидирован в декабре 1991-го, а Российская империя — осенью 1917-го, смертельные удары по государству были нанесены в другие дни.

Для империи это произошло 2 марта 1917-го, в день отречения царя Николая Второго, а для СССР — в четыре августовских дня, когда в стране сменилось руководство. Оба события были связаны с потерей власти первым лицом — но если император был загнан в угол и фактически принужден к отречению в результате верхушечного заговора, то президент СССР был сам виноват в потере власти.

Горбачев практически спровоцировал создание ГКЧП, не желая брать на себя ответственность за спасение страны — и в результате потерял и власть, и страну. Уроки марта 17-го и августа 91-го относятся к самым трагическим в истории нашей страны, и поэтому так важно понимать, что же именно происходило в те дни.

Вопреки расхожей и настойчиво продвигаемой версии, СССР летом 1991-го не был обречен на гибель — да, слабый и запутавшийся, лишенный стратегического видения Горбачев своими непродуманными реформами довел страну до ручки.

Ослабив и, по сути, запустив процесс демонтажа власти КПСС (которая была не политической партией, а стержнем всей властной вертикали), он привел страну к двоевластию и росту сепаратизма, что вкупе с неправильно организованной, но кардинальной реформой экономики вызвало разбалансировку всех механизмов управления государством, экономический кризис и общественную смуту.

Подготовленный им вместе с руководителями союзных республик и некоторых российских автономий новый Союзный договор по сути превращал СССР в конфедерацию — то есть в неустойчивое государственное образование, обреченное на распад.

Учитывая набравшее к тому времени силу движение за отделение в Прибалтике и Закавказье (часть республик уже в одностороннем порядке объявили о независимости), было понятно, что подписание даже всеми остальными республиками нового договора не гарантирует сохранение государства.

Горбачев вел СССР к ликвидации — не желая этого, но в силу своей слабости, двуличности, недальновидности и непонимания происходящих процессов. Силен он был лишь в интригах и лавировании ради удержания своей власти — что парализовало волю его коллег в руководстве страны, соблюдавших принцип единоначалия даже тогда, когда признаки надвигавшейся катастрофы были видны уже невооруженным глазом.

И это притом что подавляющая часть союзного руководства понимала необходимость смены курса и разрушительный характер двоевластия (когда набиравшие силу и не подчинявшиеся центру новые руководители союзных республик фактически растаскивали единую страну).

Но ни в 1990-м, ни в первой половине 1991-го планов отстранения Горбачева не было — все внимание было сосредоточено на приходящих к власти в республиках «демократах», то есть формируемой тогда же разношерстной оппозиции, объединяло которую лишь стремление лишить власти КПСС.

Ельцин казался главной угрозой как Кремлю, так и единству страны — притом что главная угроза исходила от слабости и двуличности самого Горбачева, который заигрывал как с «демократами», так и с коммунистами, как со сторонниками единого государства, так и с сепаратистами. Остановить развал страны можно было только сверху — и именно этого ждали от Горбачева его коллеги по коллективному руководству страной.

Тогда им еще формально считалось Политбюро ЦК КПСС — но с 1990 года центр принятия решений переместился в Кремль. Горбачев, в отличие от его предшественников-генсеков, уже фактически не был связан никакими ограничениями коллективного руководства — а ведь именно коллегиальная форма принятия или как минимум обсуждения решений была присуща советской элите. Нарушение этого принципа Хрущевым как раз и стало главной причиной его смещения — тот самый «волюнтаризм».

С Горбачевым, который был меньшим самодуром по форме, но большим по содержанию, система дала сбой — его не сняли с должности генсека. Что, впрочем, объясняется во многом и тем, что в 1990-м он подстраховался, учредив для себя пост президента СССР (избираемого парламентом).

Летом 1991-го уже практически ни у кого в верхах не оставалось иллюзий, что Горбачев может самостоятельно исправить ситуацию. Единственным более-менее действовавшим коллегиальным органом был Совет безопасности СССР, в который кроме Горбачева входило восемь человек, все высшее руководство страны. Именно большинство Совбеза и попыталось остановить распад государства — подготовив, по поручению того же Горбачева, план введения чрезвычайного положения и особого управления.

Но Горбачев медлил с ним, параллельно ведя игру с союзными республиками и «демократами» — и в итоге уже накануне подписания нового Союзного договора нервы у членов Совбеза не выдержали, и они прилетели к Горбачеву в Форос. И тут Горбачев сделал то, что и погубило СССР.

Он не сказал ни да, ни нет — отказавшись взять на себя ответственность за наведение порядка, он на предложенный ему план действий без него (якобы он болен и поэтому временно управление на себя берет Государственный комитет по чрезвычайному правлению) сказал что-то вроде «ну, валяйте, действуйте». Это было справедливо истолковано членами Совбеза как согласие — притом что было типичной горбачевской «подставой». Если бы все получилось, он бы вышел из тени, если бы провалилось — осудил бы переворот. Вот только ставкой была не его власть, а страна.

ГКЧП мог победить даже и без Горбачева, точнее, как раз только без него он и мог бы победить — если бы действовал без оглядки на него, взяв на себя всю ответственность не только на словах, но и на деле. Но шесть членов Совета безопасности, пять из которых (вице-президент, ставший и. о. президента, премьер-министр, министры обороны и внутренних дел, глава КГБ) вошли в ГКЧП, и еще один, глава парламента, поддержал их — не смогли забыть про Горбачева.

Появись тогда во главе новой власти сильный и ответственный лидер, он мог бы за короткое время остановить процесс дезинтеграции — 19 августа даже самые сепаратистски настроенные лидеры республик, вроде Гамсахурдии, были готовы подчиниться воле Москвы.

Но воля не проявилась — высшие лидеры страны отдали всю инициативу Ельцину, который после двухдневного стояния многотысячного митинга вокруг Белого дома добился полной пропагандистской победы. И тогда члены ГКЧП поехали за советом к Горбачеву — который к тому времени уже решил избавиться от неудачников, изобразив из себя «пленника».

Страна была проиграна в эти три дня. Члены ГКЧП, то есть вся верхушка союзного руководства, были арестованы, вернувшийся из «плена» Горбачев формально остался президентом, но потерял остатки уважения и практически всю власть. 23 августа Ельцин в прямом эфире в присутствии Горбачева подписал указ о приостановлении деятельности Компартии РСФСР, а на следующий день генсек подал в отставку и призвал КПСС к самороспуску — союзная вертикаль власти окончательно рухнула.

Последующие четыре месяца были уже агонией Советского Союза — все республики провозглашали свою независимость, переговоры о спасении Союза в виде некоей конфедерации, которые пытался вести Горбачев, никто уже не воспринимал серьезно.

В первую очередь потому, что в победившем российском руководстве взяла верх линия бывшего тогда правой рукой Ельцина Геннадия Бурбулиса — союзное государство должно быть демонтировано, в России нужно проводить ускоренные реформы по созданию рыночной демократии (для чего уже к ноябрю было сформировано правительство из гайдаровцев во главе с тем же самым Бурбулисом).

Никто в руководстве России не бился за единую страну — хотя шансы сохранить ее хотя бы в виде конфедерации, если бы Москва показала свою заинтересованность, все же были. Те же среднеазиатские республики по большому счету не рвались к полной независимости — но их, по сути, поставили перед фактом роспуска СССР.

Потому что люди, получившие власть в Москве, не мыслили категориями русской истории — для них СССР был той «тюрьмой народов», о которой применительно к Российской империи рассказывали ранние большевистские учебники, той же «империей зла», как тому учила западная пропаганда.

К власти пришла не знающая истории, не чувствовавшая страну и народ новая «элита» — представители ментально прозападной части «интеллигенции». На обличении советской власти, на борьбе с «привилегиями номенклатуры» и «диктатуры КПСС» они получили определенную народную поддержку — испарившуюся уже к весне 92-го, когда стали видны первые плоды их деятельности, но этого времени хватило, чтобы ликвидировать СССР и изменить социальный строй.

«Коричневый путч красных», как называли действия ГКЧП «сторонники свободной России», провалился — потому что был не путчем, а сочетанием интриг и предательства Горбачева и отчаянной попытки государственников и патриотов спасти СССР. Победила «демократия» — похоронившая единую страну и ее социально-экономический уклад. Последствия августа 1991-го до сих пор определяют нашу жизнь, и та же война в Донбассе — это лишь отзвуки трагедии того лета.

Сделанное и не сделанное в августе 1991-го уже не изменить — но Крым и Евразийский союз показывают, что трагедия 25-летней давности была вывихом, а не надломом русской истории. И неудача операции по спасению страны, предпринятой ГКЧП, не отменяет того, что их дело было правое.

АКОПОВ Пётр

Подпишитесь на нас Вконтакте, Google plus, Одноклассники

478

Похожие новости
08 декабря 2016, 23:24
09 декабря 2016, 06:39
08 декабря 2016, 23:24
09 декабря 2016, 11:09
08 декабря 2016, 15:54
09 декабря 2016, 06:39

Новости партнеров
 
Loading...
 

Новости партнеров
 

Новости партнеров

Комментарии
 

Популярные новости
05 декабря 2016, 08:24
04 декабря 2016, 21:28
05 декабря 2016, 03:09
03 декабря 2016, 23:00
06 декабря 2016, 23:00
05 декабря 2016, 23:56
03 декабря 2016, 00:09